Рыбалка

18 876 подписчиков

Свежие комментарии

  • Мария
    Прошу всех любителей рыбалки убирать за собой мусор. И не ставить по 10 удочек на место, куда привозится песок для де...2035. Озеро в пос...
  • Игорь Малихов
    Статья ни о чём .... Как ловить догадайся сам ....За кефалью в Абхазию

2105. Отрывок из романа «Тихий Дон» У Черного Яра

Редкие в пепельном рас­светном небе зыбились звез­ды. Из-под туч тянул ветер. Над Доном на дыбах ходил туман и, пластаясь по откосу меловой го­ры, сползал в яры серой безголо­вой гадюкой. Левобережное Об­донье – пески, ендовы (ендова – котловина, опушенная лесом), камышистая непролазь, лес в ро­се – полыхали исступленным хо­лодным заревом.

За чертой, не всходя, томилось солнце.

В мелеховском курене пер­вый оторвался ото сна Панте­лей Прокофьевич. Застегивая на ходу ворот расшитой крести­ками рубахи, вышел на крыль­цо. Затравевший двор выложен росным серебром. Выпустил на проулок скотину. Дарья в испод­нице пробежала доить коров. На икры белых босых ее ног мо­лозивом брызгала роса, по тра­ве через баз лег дымчатый при­мятый след. Пантелей Проко­фьевич поглядел, как прямится примятая Дарьиными ногами трава, пошел в горницу.

На подоконнике распахну­того окна мертвенно розовели лепестки отцветавшей в пали­саднике вишни. Григорий спал ничком, кинув наотмашь руку.

– Гришка, рыбалить пое­дешь?

– Чего ты? – шепотом спро­сил тот и свесил с кровати ноги.

– Поедем, посидим зорю.

Григорий, посапывая, стянул с подвески будничные шарова­ры, вобрал их в белые шерстяные чулки и долго надевал чирик, вы­правляя подвернувшийся задник.

– А приваду маманя варила? – сипло спросил он, выходя за от­цом в сенцы.

– Варила. Иди к баркасу, я зараз.

Старик ссыпал в рубашку распаренное пахучее жито, по- хозяйски смел на ладонь упав­шие зерна и, припадая на левую ногу, захромал к спуску.

Григорий, нахохлясь, сидел в баркасе.

– Куда править?

– К Черному яру. Спробуем возле энтой карши, где надысь сидели.

Баркас, черканув кормою землю, осел в воду, оторвался от берега. Стремя понесло его, по­качивая, норовя повернуть бо­ком. Григорий, не огребаясь, правил веслом.

– Гребани, что ль.

– А вот на середку выбе­ремся.

Пересекая быстрину, баркас двинулся к левому берегу. От ху­тора догоняли их глухие на во­де петушиные переклики. Чер­тя бортом черный хрящеватый яр, лежавший над водой урубом, баркас причалил к котловине. Саженях в пяти от берега видне­лись из воды раскоряченные вет­ви затонувшего вяза. Вокруг не­го коловерть гоняла бурые ко­мья пены.

– Разматывай, а я заприва­жу, – шепнул Григорию отец и сунул ладонь в парное зевло ку­бышки.

Жито четко брызнуло по во­де, словно кто вполголоса шеп­нул: «Шик!»

Григорий нанизал на крю­чок взбухшие зерна, улыбнулся:

– Ловись, ловись, рыбка, большая и малая.

Леса, упавшая в воду круга­ми, вытянулась струной и снова ослабла, едва грузило коснулось дна. Григорий ногой придавил конец удилища, полез, стараясь не шелохнуться, за кисетом.

– Не будет, батя, дела... Ме­сяц на ущербе.

– Серники захватил?

– Ага.

– Дай огню.

Старик закурил, поглядел на солнце, застрявшее по ту сторо­ну коряги.

– Сазан, он разно берет. И на ущербе иной раз возьмется.

– Чутно, мелочь насадку об­секает, – вздохнул Григорий.

Возле баркаса, хлюпнув, схлынула вода, и двухаршин­ный, словно слитый из красной меди, сазан со стоном прыгнул вверх, сдвоив по воде изогну­тым лопушистым хвостом. Зер­нистые брызги засеяли баркас.

– Теперя жди! – Пантелей Прокофьевич вытер рукавом мо­крую бороду.

     Около затонувшего вяза, в рукастых оголенных ветвях од­новременно выпрыгнули два са­зана; третий, поменьше, ввин­чиваясь в воздух, настойчиво раз за разом бился у яра.

     Григорий нетерпеливо же­вал размокший конец самокрут­ки. Неяркое солнце стало в пол­дуба. Пантелей Прокофьевич израсходовал всю приваду и, недовольно подобрав губы, ту­по глядел на недвижный конец удилища.

     Григорий выплюнул оста­ток цигарки, злобно проследил за стремительным его полетом. В душе он ругал отца за то, что разбудил спозаранку, не дал вы­спаться. Во рту от выкуренного натощак табака воняло припа­ленной щетиной. Нагнулся было зачерпнуть в пригоршню воды – в это время конец удилища, тор­чавший на пол-аршина от воды, слабо качнулся, медленно по­полз книзу.

– Засекай! – выдохнул ста­рик.

     Григорий, встрепенувшись, потянул удилище, но конец стре­мительно зарылся в воду, удили­ще согнулось от руки обручем. Словно воротом, огромная сила тянула вниз тугое краснотало­вое удилище.

– Держи! – стонал старик, отпихивая баркас от берега.

Григорий силился поднять удилище и не мог. Сухо чмокнув, лопнула толстая леса. Григорий качнулся, теряя равновесие.

– Ну и бугай! – пришептывал Пантелей Прокофьевич, не по­падая жалом крючка в насадку.

     Взволнованно посмеиваясь, Григорий навязал новую лесу, закинул. Едва грузило достигло дна, конец погнуло.

– Вот он, дьявол!.. – хмык­нул Григорий, с трудом отрывая от дна метнувшуюся к стремени рыбу.

     Леса, пронзительно брунжа, зачертила воду, за ней косым зе­леноватым полотном вставала вода. Пантелей Прокофьевич пе­ребирал обрубковатыми пальца­ми держак черпала.

– Заверни его на воду! Дер­жи, а то пилой рубанет!

– Небось!

     Большой изжелта-красный сазан поднялся на поверхность, вспенил воду и, угнув тупую ло­бастую голову, опять шарахнул­ся вглубь.

– Давит, аж рука занемела... Нет, погоди!

– Держи, Гришка!

– Держу-у-у!

– Гляди под баркас не пу­щай!.. Гляди!

     Переводя дух, подвел Григо­рий к баркасу лежавшего на бо­ку сазана.

Старик сунулся было с чер­палом, но сазан, напрягая по­следние силы, вновь ушел в глу­бину.

– Голову его подымай! Нехай глотнет ветру, он посмирнеет.

     Выводив, Григорий снова подтянул к баркасу измученно­го сазана. Зевая широко раскры­тым ртом, тот ткнулся носом в шершавый борт и стал, перели­вая шевелящееся оранжевое зо­лото плавников.

– Отвоевался! – крякнул Пантелей Прокофьевич, подде­вая его черпаком.

     Посидели еще с полчаса. Стихал сазаний бой.

– Сматывай, Гришка. Долж­но, последнего запрягли, ишо не дождемся.

     Собрались. Григорий оттол­кнулся от берега. Проехали по­ловину пути. По лицу отца Гри­горий видел, что хочет тот что- то сказать, но старик молча поглядывал на разметанные под горой дворы хутора.

Примыкая баркас, Григорий спросил:

– Рыбу бабам отдать?

– Понеси купцам продай, – помягчел старик, – на табак раз­живешься.

 

МИХАИЛ ШОЛОХОВ

http://www.rybak-rybaka.ru/articles/888/21055/

Картина дня

наверх