Рыбалка

18 876 подписчиков

Свежие комментарии

  • Мария
    Прошу всех любителей рыбалки убирать за собой мусор. И не ставить по 10 удочек на место, куда привозится песок для де...2035. Озеро в пос...
  • Игорь Малихов
    Статья ни о чём .... Как ловить догадайся сам ....За кефалью в Абхазию

№093. Про шуры-муры с белым амуром

Теща с тестем у меня живут на юге Казахстана,  в Кызыл-Орде.  Естественно, бывал с женой у них в гостях. Тогда еще мы были северянами, и приезжали в отпуск обычно на пару месяцев – расслабиться, отогреться, фруктов поесть от пуза, у стариков  роскошная дача, на которой разве что только ананасов нет.

А еще я открыл там для себя отличную рыбалку. Дачный поселок стоит на старом притоке Сыр-Дарьи –  Калган-Дарье,  больше похожем на продолговатое подковообразное озеро, с практически незаметным течением, с зарослями камышей, тростника на поверхности и джунглями водорослей в толще зеленоватой воды. Хотя опять же – двух-трехметровую глубину озера толщей назвать  будет опрометчиво. И вот в этой самой Калган-Дарье водится несметное количество разнообразной рыбы.

Я, когда раскусил это дело (поскольку вырос на Иртыше и с глубокого детства являюсь страстным рыбаком), стал всячески отлынивать от дачных работ, взамен посулив родичам, что буду поставлять им на стол свежайшую рыбу. На том и порешили. И я стал чуть  ли не каждый день с утра пораньше, до наступления жары,  уходить на Калган-Дарью, снарядив одну поплавочную удочку на всякую нехищную и пару жерлиц на хищную рыбу.

  С наживкой проблем не было: на здешних дачах полив ведется через арычную систему, и вдоль арыков всегда можно накопать сколь хочешь червей. Брал я с собой также тесто, замешанное на яичном белке и ароматизированное несколькими капельками анисового масла. Ловились  обычная сорога (на Иртыше фамилие ее – чебак), плотва, подлещик, карась, верхоглядки,  окушки. Сазан брался редко, тем не менее,  за рыбалку двух-трех весом от полкилограмма и более я выворачивал. Брались и покрупнее, но тех я и не видел – срывались и уходили, нередко с крючком вместе,  еще там, на глубине. 

На жерлицу я думал ловить щук. Удивительно, но ни одной из этих речных разбойниц за три моих поездки в отпуск на Калган-Дарью я так и не выловил – похоже, их здесь и нет.  Зато на живца садился змееголов, удивительная рыба, которую  мне до этого не приходилось видеть, и я даже не знаю, с чем ее сравнить. Может быть, что-то между угрем и вьюном? Темное веретенообразное тело с мелкой чешуей, очень сильное и гибкое, обрамленное длинным продольным плавником,  увенчано небольшой приплюснутой головой с маленькими тусклыми глазками – ну змея змеей. Мясо белое, вкусное, почти без костей. Мне попадались небольшие экземпляры,  до килограмма и чуть больше.

Да, ловил еще и сомят, но уже не на живца,  а на рыбную нарезку из кусочков сороги.  Это я вечерами приезжал на велосипеде к озеру и оставлял на ночь пару-тройку жерлиц с коротенькими удилищами, спрятанными от досужих глаз в камышах. Когда утром приходил сюда на рыбалку, пусть не на всех трех тройниках, но на одном точно, а то и на двух тихо-мирно сидели эти самые змей-башки и пару раз сомята под килограммчик.

Так что свое обещание я сдержал, принося с каждой рыбалки килограммов четыре-пять свежей рыбки. Правда,  разделывать мне ее приходилось самому – ни жену, ни тещу заставить чистить и потрошить рыбу невозможно было даже под страхом насильственного  утопления их в Калган-Дарье во время очередного купания (а купаться мы ходили каждый день).

Впрочем, мне это было не в тягость – улов на рыбалке частенько приходилось потрошить и присаливать  с целью его сохранения и на Иртыше. Да и интересно было: только я устраивался со своим уловом под раскидистой яблоней, как  на запах рыбы сбегались голодные коты с соседних дач, шурша травой и опавшими листьями, выползали из-под кустов смородины прижившиеся  на даче парочка забавных  ушастых ежей и взволнованно поводили туда-сюда своими чуткими блестящими  носиками, вились над головой полосатые осы и тоже норовили урвать свой кусочек рыбной плоти. Все хотели рыбы – а кому не надоест неделями жрать дачный силос? 

  Но все выловленное мной в Калган- Дарье было мелочью по сравнению с тем, что там еще водилось среди густых, лениво шевелящихся  водорослей. Однажды я был ошеломлен внезапно открывшейся передо мной захватывающей картиной.

Я сидел на глинистом берегу озера, отмахиваясь от комаров и ожидая поклевки, как вдруг метрах, может быть, в двадцати от меня из глубины медленно всплыли шесть (я пересчитал их по толстым спинам) огромных светлых рыбин, выстроились колесом и  стали величаво плавать по кругу. Причем хоровод этот не стоял на месте а, не нарушая своего порядка,  медленно отдалялся от меня вдоль озера (Калган-Дарья, как я уже писал выше, продолговатая).

Разинув рот, я наблюдал за этим завораживающим зрелищем минут пять. Пару раз ущипнул себя – нет, рыбы не пропали, а также медленно, едва шевеля плавниками, ходили по кругу, как будто совершали какой-то вполне осмысленный ритуал. А вскоре исчезли из поля моего зрения – то ли слились с бликующей на солнце водой, то ли ушли в глубину. Что это было, я так тогда и не понял. Может, я стал свидетелем брачных игр, что было ближе к истине? 

Спрашивал об этом тестя, тот не рыбак, сказал лишь, что по описанному мной виду это были белые амуры. А еще Юрий Федорович сказал, что они здесь бывают огромными, в несколько десятков килограммов, и ловят их на сети браконьеры. А чуть поменьше амуров в Калган-Дарье водятся также толстолобики. И тот,  и этот виды питаются озерной растительностью и на удочку их поймать практически невозможно.

А я с того дня просто заболел от запавшего мне на душу желания выловить хоть одного такого красавца.  И за время отпуска я выворотил из озера не одного крупного сазана, змееголова, даже поймал жереха. А амуры и толстолобики и думать обо мне не хотели и продолжали пастись себе где-то в подводных зарослях.

Однажды после знойного дня, поужинав и посмотрев телевизор,  мы уже отходили ко сну в дедовском прохладном железобетонном дачном домике, когда в калитку кто-то настойчиво постучал. Пошел Юрий Федорович – он же хозяин. Включил наружный свет, впустил гостя. Это оказался Борис, живущий от  наших стариков через три или четыре дачи.

- Я к тебе, - сказал он. – Юра говорил, что ты амурами интересуешься. Пошли.
- На рыбалку? – заволновался я. – Пошли!
- Нет, я уже поймал. Посмотришь. Может, купишь чего.

Настоящему рыбаку западло покупать рыбу у кого-то. Но тут такое дело – уж больно хотелось подержать в руках, да и отведать потом, эту таинственную для меня рыбу. 
И мы черной южной ночью, сквозь неумолчный стрекот и звон сверчков и цикад, отдаленный визгливый лай шакалов  потопали к нему.

Несмотря на поздний час, дача Бориса была освещена. Мы вошли к нему в палисад, и под окнами домика, я увидел лежащих на темном мокром куске брезента штук восемь красавцев толстолобиков и белых амуров (их легко отличить – у последних  чешуя намного крупнее, и они продолговатей). Каждый был длиной не меньше метра. Да,  вот таких я и видел тот раз в таинственном рыбном хороводе на утренней рыбалке. Может, даже кто-то из них и залетел в сети браконьера Бори.

- Ну? – горделиво спросил Боря.
- Беру! – выдохнул я. – Вон того, с краю.
И показал на самого большого. Это был  пузатый и, надо полагать, очень жирный, а может, и икряный амур. А у Бори в руках уже сверкнули круглым циферблатом компактные такие весы. Он подцепил амура крючком  за нижнюю челюсть, крякнул и приподнял моего красавца, отливающего крупной платиновой   чешуей.

- Смотри, сколько там?
- Одиннадцать с половиной! – с душевным трепетом  сказал я, поглядев на стрелку весов.
- У тебя будет, во  что завернуть?

Уж не помню, сколько тенге потянула моя рыбина, но помню, что в переводе на рубли это показалось мне баснословно дешево. Боря сказал, что за деньгами придет завтра. Он нашел  мешок, вот в нем я и притащил амура домой. То есть на дачу. Родичи долго восхищались этим богатырем рода карповых.

А потом встал вопрос, что с ним делать именно сейчас. В забитый до отказа холодильник он не влазил. Оставить его так, сунув, например, в воду – он стопроцентно к утру протухнет.

- Спокуха! – сказал я родне. – Я его щас быстренько разделаю, присолю, и в погребе он спокойно пролежит хоть до вечера. Стол мне!
Под навесом,  увитым виноградом, мне поставили стол, принесли таз для мяса и ведро для чешуи и потрохов. Потом женщины ушли спать.  Мы с тестем втащили скользкого и покорного амура на столешницу, и я в желтом свете висящей под навесом лампочки  стал  с треском сдирать с его боков уже начавшую присыхать чешую.

Она, размером с николаевский серебряный рублевик,  со свистом улетала в разные стороны и сбивала наземь порхающих под лампочкой ночных мотыльков и бабочек,  прилипала к лысине нагнувшего голову тестя (он держал амура за хвост, чтобы тот не елозил по столу), к бетонным стенам дачного дома, к лобовому стеклу ночующего во дворе дачи тестевского москвича.

На то,  чтобы содрать с рыбины  чешуйчатую броню,  у меня ушло минут двадцать, не меньше. За это время я сам стал похож на амура, так как с головы до ног был покрыт его чешуей.

Отряхнувшись и перекурив, я попросил тестя принести большую чашку для икры (ну, вдруг будет, кто знает, когда у них шуры-муры, у этих амуров)  и печени, и, вонзив нож в анальное отверстие, вспарываю амуру его пузатое брюхо. И ошеломленно отскакиваю от стола: рыбье чрево взрывается какой-то буро-зеленой массой, которая выплескивается мне на ноги и зловонной лужей растекается по бетонному покрытию дворика.
- Мля! – ору я вне себя. – Что это за дерьмо?

Эта масса и в самом деле оказалась дерьмом. Рыбьим. Но столько его в одной рыбине я еще ни разу в своей жизни не видел. Чрево амура было до упора забито слопанной им за день (а скорее всего – за неделю) и полупереваренной или уже усвоенной  растительной дрянью: всякими водорослями, ряской, тиной.

Когда мы с тестем – ему тоже, кстати, досталось неслабо, - слегка привели себя в порядок и затем заново взвесили изрядно отощавшего амура, он весил почти наполовину меньше. То есть удельный вес дерьма в нем составил около пяти килограммов! За которое я заплатил полновесной казахской валютой.
Я уже хотел было подбить тестя идти бить морду Борису (один бы не справился – Борис был раза в полтора массивней меня).

Но потом остыл и пришел к выводу, что Борис тут ни при чем. Ну, как бы он  заставил амура покакать перед тем, как продать его мне? И,  во-вторых. продал-то он мне его все же очень дешево – вероятно, как раз  со скидкой  на содержимое его чрева.

Рассудив так и успокоившись, я продолжил разделку амура. У него все же достаточно оказалось мяса у головы, на спине и в хвосте (а вот бока представляли собой тонкую кожистую тряпицу). Так что из головы мы сварили на обед замечательную уху, а остатки мяса еще пару дней жарили на ужин.
Вот такое у меня было знакомство с чудесной рыбой белым амуром, изловленным  браконьером Борисом в старом притоке Сыр-Дарьи – Калган-Дарье.
А вот мне на удочку амур, к сожалению, так ни разу и не попался….

 Пы сы. На снимке: вот такой примерно был тот белый амур. А этот не мой, а интернетовский.  Так что получается. что и  я здесь не я, и рыбка эта не моя. 

 

Картина дня

наверх